17 февраля государственный природный заповедник «Малая Сосьва» отметил 50-летний юбилей. Особо охраняемая территория федерального значения располагается на территории Советского и Берёзовского районов. Полувековая дата – хороший повод рассказать о большом труде, который ежедневно вкладывают в сохранение природы сотрудники заповедника. Сегодня учреждение возглавляет Борис Предит – настоящий ценитель живой природы, бесконечно преданный своему делу. Накануне юбилея мы поговорили с Борисом Витальевичем о том, как удаётся сберечь этот уголок первозданной природы.

– Борис Витальевич, расскажите историю создания заповедника?  
– «Малая Сосьва» – первый заповедник в округе федерального значения. У нас их всего два: Юганский в Сургутском районе и наш. Если обратиться к истории, мы – последователи Кондо-Сосвинского заповедника, который был учреждён в 1928 году и просуществовал до 1951-го. После войны экономика страны была ослаблена, требовались лес, нефть, газ, поэтому многие заповедники, включая Кондо-Сосвинский, закрыли. Его ликвидировали, чтобы построить железную дорогу, развивать экономику, создавать леспромхозы. И только в 1976 году, уже на меньшей площади, был создан заповедник «Малая Сосьва». Сегодня общая площадь наших особо охраняемых территорий – около 900 тысяч гектаров. Это сам заповедник, Верхне-Кондинский заказник, а также два федеральных заказника в Ханты-Мансийском районе – Елизаровский и Васпухольский. Всего четыре территории. До недавнего времени мы также охраняли памятник природы регионального значения – озеро Рангкитур. Наши главные задачи – охрана территории, научная работа и экологическое просвещение. Плюс ежегодная борьба с природными пожарами, которые случаются каждый год.

– Почему именно здесь было решено создать заповедник?  
– На этой территории обитает западносибирский речной бобр – эндемик, который живёт только на реках Малая Сосьва и Конда. Он отличается строением черепа, окрасом и был на грани исчезновения. Также под угрозой был и соболь. Именно ради сохранения этих двух видов и создавалась особо охраняемая территория.

– Удалось восстановить популяцию бобра?  
– Мы стараемся её сохранить, ежегодно проводим учёты. Популяция не растёт, но мы не даём ей исчезнуть. Есть естественные процессы: в озёра Кондинского района заходит европейский бобр. Мы не можем на это повлиять. Наш бобр более скромный, а «европеец» активнее и может его вытеснить. В Кондинском районе кормовая база лучше, чем здесь.  
Железная дорога создаёт своеобразный барьер: здесь встречаются гадюки, другие змеи, кабаны, были волки, а за дорогой их нет. Даже ёжика раз видели на фотоловушку. Климат тоже отличается: здесь холоднее, поэтому растительность другая.

– Коренные малочисленные народы проживали на территории заповедника?  
– Проживали, но сейчас никто не живёт. Названия – Шухтункурт, Хангокурт – говорят сами за себя. Местные жители работали у нас наблюдателями. В Хангокурте жила семья Дунаевых, взрослые уже умерли. Павел Дунаев работал у нас, потом ушёл на пенсию. Содержать Хангокурт сейчас нет возможности: когда я пришёл в 2013 году, сохранять было уже нечего. Остался только дом Дунаевых – последнее напоминание о жителях. Хангокурт всегда был сакральным местом для работников: кордоном, перевалочной базой, научным стационаром.  
Святые места коренных жителей там есть до сих пор. Мы туда не ходим, и никто не ходит – их знает только Павел Дунаев. Не ходим и на кладбище. Однажды сотрудник нашёл там бусинки, мы попросили вернуть их на место, он так и сделал.
– Какие ещё животные требуют внимания?  
– Мы ко всем видам относимся трепетно, ведём ежегодные учёты. Главная задача – сохранить природу в естественном состоянии. Мы не вмешиваемся: упавшее дерево должно лежать, волки должны охотиться. Научные сотрудники наблюдают за процессами: цветением, ледоходом. Мы лишь фиксируем данные в летописи.
– Как вы оцениваете глобальное потепление?  
– Как местный житель, я вижу, что климат меняется сильно. Помню, какими были зимы раньше. С научной точки зрения оценку дать не могу – такие выводы мы не делаем. Раньше здесь было много леса, но его вырубили при леспромхозе. Теперь появились сильные ветра. Стало больше волков и медведей. Медведь – вид небезопасный и любопытный. Как-то раз мы готовились к экспедиции на Хангокурт и оставили бочки с бензином на берегу – медведь утащил 50 литров. Зверь использует его как средство от мошки. Встречи с ними происходят постоянно, но это мы у них в гостях, а не они у нас.
– Сотрудничаете с природным парком «Кондинские озёра»?  
– Конечно, они наши добрые соседи. Госинспекторы и сотрудники знают друг друга. По законодательству, у природных парков режим мягче: им разрешена туристическая деятельность, они активно работают с детьми и молодёжью. У нас заповедный режим строже, и мы не можем принимать столько же людей – отчасти из-за удалённости и сложной логистики. Да и это не наша основная задача. У них отличная база: верёвочный тайпарк, условия для походов и отдыха. В целом они ведут такую же научную работу, мы похожи в задачах сохранения и охраны. Сотрудничаем, общаемся, взаимодействуем по мере сил.
– Есть ли проблема с кадрами?  

– Кадровые проблемы есть. Зарплата у нас маленькая, а людям нужно содержать семьи, и некоторые уходят на более оплачиваемую работу. Ценим своих сотрудников, стараемся их удержать, но не всегда получается. Кадровый голод жёсткий. Очень надеемся, что ситуация улучшится. Пытались работать с окружными властями, но по закону не выходит: у нас федеральный статус и финансирование. Округ нас поддерживает, гордится нашей работой. Стараемся держать планку, но хочется лучшего финансирования. Работа требует затрат: до некоторых кордонов 60–70 км, до Елизаровского – 300–400 км. Техника изнашивается, не всегда хватает ГСМ.  
Но были и хорошие времена: отремонтировали офис (постройки 1970-х), начали обустраивать музей. Раньше крыша текла, компьютеры накрывали плёнкой. Потихоньку развивались, но сейчас всё приостановилось.

– Ведётся ли нефтедобыча рядом с заповедником?  
– Через заповедник проходит газовая труба «Газпрома». Она была проложена раньше, изменить ничего нельзя. Компания иногда помогала нам. В юбилейный год обязательно обратимся за поддержкой.  
Через Верхне-Кондинский заказник проходит автомобильная дорога. Для нас это головная боль: с любой стороны можно заехать. Люди ходят за грибами – сбор дикоросов в заказнике не запрещён, но проезд закрыт. Оставляйте машину на дороге и идите пешком. Однако многие заезжают, а потом оставляют мусор. Экологическое воспитание, к сожалению, оставляет желать лучшего.
– Почему выбрали профессию охранять природу?  
– Трудно сказать. Отец работал лесником, моё детство прошло в лесу, я помогал ему тушить пожары. Потом предложили работу здесь – не отказался. Для меня это лучшая профессия.

Фото: Заповедника «Малая Сосьва»

Людмила Теткина