От чего точно не откажется ни один человек на нашей планете, так это от вкусной еды, согласны? Впрочем, не буду судить о планете, а расскажу лучше о кухне ханты и лесных ненцев, которая знакома мне не понаслышке – ведь я родился и живу в этих суровых краях и вместе с народами севера наслаждаюсь вкусом и ароматами даров природы.

– Как жаль, – вздохнула одна знакомая барышня, – что на Севере не растут мандарины, виноград и даже яблоки!

– Да и хрен с ним, с этим виноградом, – сказал мой закадычный друг, – зато у нас растёт клюква, брусника, черника, морошка да и ещё много такого, о чем в южных краях и не слыхали!

И я с ним соглашусь. О пользе северных ягод каждому известно, да и вкусовая палитра у них богатая, не в пример южным. Один только брусничный или клюквенный морс, хоть в ресторанном запотевшем графине, хоть в домашней кастрюльке, давно заявил о себе на весь мир. А из винограда и яблок только самый обычный компот получается.

У северных народов ягода заготавливалась впрок, так как она была обязательным дополнением к мясу и рыбе. Представьте себя на месте аборигена Севера, в чуме. Мясо и рыба там – повседневная еда, источник калорий, необходимых для работы и жизни в суровых условиях. Природа заботливо устроила быт ханты и ненцев, одарив их таким разнообразием рыбы, птицы, зверя – на любой вкус. Как правило, в пищу у  них употреблялось свежее мясо, зачастую парное, и свежая рыба. Первые пришельцы, братья славяне, поражались здоровому виду аборигенов, их белым, как снег, зубам и смолисто-чёрным, горящими молниями на солнце волосам.

«Почему они так выглядят?» – недоумевали пришельцы. А ответ прост: потому, что в тайге и тундре не растут ни виноград, ни мандарины, ни яблоки. А такие они белые и смолистые благодаря здоровой пище.

А теперь перенесёмся в быт народов ханты и лесных ненцев. Давайте посмотрим на стол их и кухню. Представим такую картинку.

Ухлор – урочище святого озера Нумто. Стойбище Пяк Лемя. Несёт хозяин в чум на плече тяжёлую щуку, живую ещё. В глазах у него радость, ведь это на стол семье своей, детям, подарок от Духа воды.

– Вот! – кладёт он щуку на снег, у ног своей Нины. И идёт к нарте, дел мужских в тундре много.

Способ разделки рыбы у ненцев зависит от их языческих поверий, которые в разных семьях могут отличаться. В какой-то семье (роду) женщине можно разделывать щуку, а в какой-то нельзя. Кто-то шкуру у щуки не ест, снимает её, а кто-то ест. Одни чешую счищают, как русские, а другие срезают острым ножом.

Когда Ниночка, жена нашего Лемя, срезала чешую, капельки крови, как бисеринки, побежали по телу щуки вслед за ножом. Наконец щука очищена. Вокруг Нины в предвкушении трапезы снуют детишки. Они беспрекословно выполняли все поручения матери, расставляют на столе берестяные коробочки и прочую посуду. А между тем Нина продолжает ловко орудовать ножом. И вот из вспоротого щучьего брюха показалась печень – на мой взгляд, самый вкусный из деликатесов. Хотя кто-то мне возразит, что самое вкусное у щуки – икра или нутряной жир. Не буду с ними спорить. Когда в чуме готовится обед, тут уж не до философии.

Печень, икра, белый нутряной жир, кровь щуки, кусочки талого щучьего мяса, сложенные курганом – всё это уже красуется на столе. В дополнение – горка свежеиспеченных лепёшек.  И Лемичка, наш рыбачок, увидев ватагу детишек и Нину в цветастом платке, по тропке в снегу пошагал в чум, чтобы возглавить обеденную церемонию семейства лесных ненцев.

Прежде чем приступить к трапезе, надо поблагодарить Духов за посланные ими дары. В крошечный берестяной туесок Лемичка кладёт по кусочку всего самого вкусного и ставит туесок на святое место за печью – это для Духов. После берёт кусочек сушёной гнилушки, поджигает его, а когда он начинает дымить, кладёт его к подношению лесным Духам. Теперь можно и к трапезе приступать.

Едят не спеша. Щучья печёнка, как мёд, тает во рту, каждому достаётся и понемножку нутряного жирка – это особое лакомство. Дальше следует икра, красивая, ярко-оранжевая. Она исчезает со стола в одно мгновение. Первый этап трапезы пролетает  быстро, как весенний сон. Кстати, соли лесные ненцы едят мало, чуть присаливают варево – и всё, остальные дары Севера вкушаются без неё.

А обед продолжается. Теперь руки потянулись к курганчику из кусочков щуки, ещё совсем парных, отливающих разными оттенками янтарного цвета. Мягкие, вкусные, сочные. Их макают в щучью кровь, отчего они становятся ещё приятней.

– И всё? – спросите вы меня. – Так примитивно? Разве это еда – сырая рыба?

– Да, – отвечу я, – великолепная еда, вкусная и полезная, которую я вкушал вместе с лесными ненцами не один раз.

 А трапеза семейства Пяк разгорается. Щучье сыроядение – это только витаминный аперитив за столом лесного ненца, как бы прелюдия  к более серьёзному блюду. И у Нины это получалось сегодня как никогда. Бушует огонь в железной печи, ему явно там не хватает места, он гудит, трещит, хочет вырваться на свободу. А в это время в громадном котле варится щучье мясо. Крупные, белые куски издают немыслимые ароматы. (Только предупреждаю: не пытайтесь повторить это, используя мёртвую рыбу, добытую в загрязнённой реке или супермаркете).

Продолжение читайте в следующем номере газеты!

Леонид Бабанин

Перевод на хантыйский язык Людмилы Гурьевой