Сохранение памяти о тружениках тыла, является важной задачей. Оленеводы, охотники, рыбаки в годы Великой Отечественной войны внесли огромный вклад в победу. Их самоотверженный труд заслуживает глубокого уважения и памяти. В Нижневартовском районе хорошо знают Федора Васильевича Казамкина – труженика тыла, который ценой своего собственного здоровья приложил максимум усилий для скорейшей Победы.

Фёдор Васильевич Казамкин родился 14 апреля 1872 года в семье охотника- оленевода на стойбище, расположенном в верховьях реки Агана. В 1939-1940 годах в составе группы передовиков сельского хозяйства Остяко-Вогульского национального округа ездил в Москву на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку (позднее ВДНХ). В октябре-декабре 1941 года Фёдор Казамкин перевыполнил план по добыче пушнины в четыре раза. В январе 1942 года он сдал пушнины на 1 280 рублей, выполнив план первого квартала на 310%.

За самоотверженный труд Фёдор Казамкин был награждён медалью «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.».

Медаль, как утверждали старожилы, Фёдор Васильевич хранил в сундучке. В 1948–1950 годах, вспоминали ханты, по местным стойбищам ездил «злой мужик Самара» и отбирал всё ценное. Чтобы ему ничего не досталось, Фёдор Казамкин выбросил тот сундучок в реку.

Зимой 1944 года Фёдор Васильевич, возвращаясь с охоты, с груженой нартой попал в полынью. Пока не вывел оленей, не вытащил груженую нарту, не вышел из воды. За это время ноги совсем окоченели. Пока приехал в чум, Фёдор Васильевич уже не чувствовал ног. Ноги лечил сам травами, кореньями, и это помогло ему, не было гангрены. Но ноги отсохли, остались только кости и тогда Фёдор Васильевич сам себе ампутировал ноги. После проведения двух операций при помощи пилы и ножа, Фёдор Васильевич изготовил себе протезы. И снова начал охотиться и рыбачить.

Люди не верили, что человек способен на такое. Что может он в полном одиночестве при помощи простого ножа и пилы ампутировать себе обе ноги, изготовить протезы, сесть на нарты и поехать на охоту! Значит – способен! Фёдор Васильевич Казамкин после двух невероятных операций остался в строю. Он продолжал добывать пушнины, и рыбы столько же и даже больше, чем добывали здоровые промысловики. Будучи инвалидом, он ещё около пяти лет возглавлял список лучших рыбаков и охотников. Только старость сломила этого железного человека. Умер Фёдор Васильевич в ноябре 1959 года.

В 2016 году в Нижневартовском районе учрежден кубок имени Фёдора Васильевича Казамкина. Этой наградой удостаиваются лучшие спортсмены зимнего охотничьего биатлона.

Впервые о Фёдоре Васильевиче написали в 1969 году в журнале «Охота и охотничье хозяйство». Статья называлась «Человек сильнее себя». Её автор – тюменский журналист Юрий Переплёткин – заинтересовался историей, которой поделился в письме охотовед Сургутского коопзверопромхоза Иван Сухинин. В 1944 году Иван Сергеевич работал директором Варьёганского промохототделения и волею судеб стал свидетелем героического события, случившегося в его хозяйстве.

О Фёдоре Васильевиче в своих произведениях писали и югорские писатели Юрий Кылевич Вэлла и Еремей Данилович Айпин.

Из воспоминаний Юрия Кылевича Вэлла: «….Помню один эпизод из своего детства: подъезжает к колхозному магазину оленья упряжка, сползает с нарты безногий человек с орденом на малице и на коленях передвигается к высокому крыльцу магазина, упираясь руками в маленькую нарточку, которую всегда возил с собой, вместо костылей. А потом, оставив возле крыльца нарточку, карабкается на высокое крыльцо и скрывается за крашеной дверью магазина. Возле крыльца остаётся без присмотра его маленькая нарточка. Я помню, какой огромный соблазн был у меня – взять нарточку и скатиться с горки, что была рядом с магазином. Но страх перед убогим человеком, у которого на малице сверкал орден, побеждал меня».

Юрий Кылевич Вэлла в книге «Земля Любви: диалоги» (2011 г.) писал: «Казамкин Федор в наших краях лучшим охотником был. Говорят, за пушнину имел орден. За соболями ходил на урочище Аганский Увал, в бассейн реки Ван-Еган. До того места, где последние ягельники, добирался на оленях всей семьёй. Там ставили основной чум. Дальше вглубь Увала завозили маленький чум для Федора, и жена уводила оленей обратно на ягельники. Охотник в тайге оставался один на длительное время.

Правило есть охотничье: перед охотой заготовь впрок дров как можно больше. Чтоб в чуме по обе стороны от входа, где яхтып, дрова были, и снаружи – с запасом.
Во время охоты провалился он в полынью реки вместе с лыжами. Лыжи ушли под лед, а сам он, кое-как выкарабкавшись, добрался-таки до своего чума. Только ноги обморозил.
На другой день поднялась температура. Через шесть дней обмороженные суставы стали гнить. Началась гангрена. Ножом он соскабливал омертвевшие куски с ног. А когда осталась только кость, он их спилил ножовкой…
Дрова надо было экономить до приезда жены. Себе он приговаривал вслух: «Хорошо, что когда ты, Федор, был здоров, много дров заготовил». Когда жена к нему приехала, у Федора осталась только одна растопка.
Отпиленные ноги он засушил, схоронил в лабазе и просил своих родственников: «Умру, мои ноги положите в гроб, чтоб при мне были, – не хочу после жизни мучиться в поисках своих конечностей…»

Отрывок  из книги Еремея Даниловича Айпина «Ханты, или Звезда Утренней Зари» о Фёдоре Васильевиче Казамкине: «…Ему хотелось жить. Ему очень хотелось жить. А ноги все ныли. Медленно, но неуловимо боль ползла верх. И он понял, что если не остановит её, то она, добравшись до его головы, отнимет его разум и он умрет. Нет! Нет! Этому не быть!!! Он не хотел умирать. И поэтому он ушел от людей. И вдали от селения, в одиночестве, ампутировал себе сначала правую ногу, потом левую. …После, когда раны зажили, он вернулся к людям. И снова вышел на охотничью тропу. Шла война. И, быть может, он чувствовал, что без него войну не одолеть…»
Из воспоминаний старожила села Варьёгана Василия Иосифовича Казамкина: «…После ампутации передвигался на саночках. На оленях ездил. Ползал на коленях. Федор Васильевич продолжал охотиться, в том числе и на медведя. Однажды он ставил самострел на медведя, здоровый охотник, чтобы натянуть тугой лук самострела упирается ногами. Федор Васильевич для упора обхватил пень ремнем. Во время натяжки пень вырвался из земли, и охотник покатился по крутому берегу в реку, хорошо ружьём зацепился за кусты».

Из воспоминаний старожила села Варьёгана  Дмитрия Иосифовича Казамкина: «…Федор Васильевич Казамкин прославился среди соплеменников своим везением в охоте на медведя. Когда его похоронили, то на стоящей рядом с могилой сосне по старому обычаю сделали зарубки по числу лично им добытых медведей. Зарубок оказалось более сорока».

В этнографическом парке-музее села Варьёгана открылась уникальная выставка, посвящённая выдающемуся земляку Фёдору Васильевичу Казамкину. Экспозиция знакомит посетителей с редкими экспонатами: кубком, носящим имя героя, и ножнами, принадлежавшими этому мужественному человеку.

Особое место на выставке занимают публикации из произведений югорских писателей, где оживают страницы жизни и подвига Фёдора Васильевича. Эти материалы позволяют глубже понять личность человека, чьё имя навсегда вписано в историю нашего края.

Выставка станет важным событием для всех, кто интересуется историей родного краяи подвигами его героев. Я горжусь тем, что являюсь родной внучкой Фёдора Васильевича Казамкина и посвящаю эту статью ему.

Зоя Казамкина,

село Варьёган

Перевод на хантыйский язык Надежды Рагимовой